// ЦС КМНС - Вернуться в никуда?
ЦС КМНС / РИТЦ English version    На главную страницу Поиск по сайту (пока не работает)
 
ЦС КМНС / РИТЦ
<< < Октябрь 2017 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

ЦС КМНС член Арктического Университета

    Фонд "Батани"
batani
Абориген Экспо Тур
aborigen expo

Арктический Совет
arctic-council logo
Секретариат КН в АС
IPS logo

IWGIA
iwgia














 

 

Вернуться в никуда?

kazymПисьменность ханты – вопрос сложнейший и острейший на сегодняшний день. Он актуален  и для хантыйского народа – для его самой активной части, хорошо владеющей родным языком и если не пишущей, то хотя бы читающей на родном языке, и для ученых-лингвистов, финно-угроведов, и заметьте, специалистов по теории письма, есть и такая дисциплина в языкознании. В дискуссии по этим проблемам вошли и профессиональные сообщества – педагоги и журналисты, и административные структуры в лице депутатов.









Вообще ученому миру к дискуссиям по поводу хантыйского языка не привыкать. Ханты оказались впереди планеты всей – по крайней мере, в России, в том, что сумели обосновать необходимость преподавания хантыйского языка на пяти диалектах – казымском, шурышкарском, среднеобском, сургутском и ваховском. Такого не было и нет ни для одного из многодиалектных языков коренных народов Севера, а их несколько – эвенкийский, эвенский, корякский… Опыт, наработанный в Югре, бесценен.

Какие-либо разговоры о реформах письменности на тех или иных языках КМНС начались еще в 1980-е годы. Начнем с позитива – прижилось обозначение долгих гласных в мансийском языке. Негатив – кое-кто из эвенов выступил с предложением перевести эвенский язык на якутское письмо. Не приняли, в наше время сторонникам этой идеи предлагают вводить преподавание на своих диалектах – нет, им подавай изничтожение письменной традиции во всех пяти регионах, где живут эвены без якутского языка. В 1983 г. нанаец С.Н. Оненко, кандидат наук, выступил с заявлением, вот-де русские ученые, плохо знающие нанайский язык, создали нанайцам плохую письменность, мы-нанайцы, создаем хорошую. Чем дело кончилось? На конференции в  Новосибирске по докладу С.Н.Оненко выступил Орест Петрович Суник, доктор наук,  заведующий отделом алтайских языков из Ленинградского отделения Института языкознания, и отчитал Сулунгу Николаевича как следует… на его родном нанайском языке. И все рухнуло… В среде языковедов очень опасно говорить, кто в чем специалист, и кто чего не знает – в крайнем случае можно получить и повестку с вызовом в суд по делу о дезинформации и клевете.

1990-е и 2000-е годы дали новый опыт. В России не осталось бесписьменных языков – были созданы алфавиты для кетов (даже для двух диалектов), для энцев, нганасан, ороков, орочей, ульчей и других народов с численностью от 200 до 2000 человек. И одновременно – в рамках защиты интересов коренных народов – начались требования изменений алфавитов и графики отдельных языков. Эвенки захотели сместить диалектную базу литературного языка – не вышло. не хватило сил обеспечить идею своими же текстами на новом языке. Хороший урок для других. У саамов Римма Дмитриевна Куруч, позиционирующая себя как лидер науки о саамах, кандидат педагогических наук – стало быть, вовсе не лингвист, и не поднявшийся выше с 1968 года, потребовала пересмотра алфавита, разработанного Г.М. Кертом, автором первой научной грамматики саамского языка в России. Что в итоге? Учебник саамского языка для педучилищ остался в рукописи, издательство «Просвещение» не взяло на себя выбор алфавита, и все уходит в  вечность вместе с последними носителями языка российских саамов. Для удэгейского языка алфавит был разработан О.П. Суником, тунгусоведом с огромным опытом (его алфавитом пользуются ульчи), до издания учебников дело не дошло, тунгусоведы из Новосибирска создали свой вариант алфавита со знаками из сербской кириллицы – только на нем никто не пишет.

У казымских ханты ситуация иная. При простом алфавите, который называют алфавитом 1990 года, и сложности звукового строя языка казымских ханты да еще в ситуации, где методисты не смогли обеспечить обучение школьников грамотному письму, и даже не письму, а  правильному чтению вслух, обозначились серьезные проблемы с овладением родным языком у школьников. Я задам свой любимый вопрос: а зачем нужно чтение вслух? Мы сами много читаем голосом? Это профессиональная область – для дикторов, журналистов, суфлеров в театре, для тех, кто произносит речи и читает доклады с трибун, для учителей, ну и любимая педагогами форма контроля детских знаний. Да простят меня некоторые мои коллеги, тут кое-кого из пишущих на эти темы просвещать надо – письменность создавалась для беззвучной передачи знаний, а не для записи устной речи. Тому учит нас вся история письма в цивилизации. Китайское письмо вообще не передает звучания, а им пользуются полтора миллиарда людей. Английский язык с его традиционной орфографией обслуживает более миллиарда людей в десятках стран мира. Кто желает, тот учит эти языки без проблем. При этом почти невозможно найти язык с чисто фонематической графикой, той, которая является розовой мечтой для нерадивых методистов.

Валентина Николаевна Соловар – человек новой формации. Выпускница факультета народов Крайнего Севера РГПУ им. А.И. Герцена, она прошла переобучение в одной из лучших лингвистических школ России – в Новосибирске, занимаясь синтаксисом, тем же, чем и многие, она стала специалистом по всем проблемам хантоведения и финно-угорской филологии. Она автор и составитель учебных пособий по хантыйскому языку и литературе, ее трудами созданы учебные пособия для старших классов – самый трудный сегмент «линейки» учебников, благодаря ей мы, наконец, получили достаточно полный Хантыйско-русский и Русско-хантыйский словари и ряд других словарных пособий.

Хантыйский алфавит, предложенный В.Н. Соловар, отражает фонемный состав казымского диалекта, лежащего в основе хантыйского литературного языка с максимальной точностью – одна фонема (для лингвистов) или один звук (для всех) – одна буква и один графический знак. Этого не удавалось никому и к этому почему-то никто даже не стремился. Этот алфавит апробирован во многих учебных пособиях, результаты есть, педагогам становится легче работать, детям становится легче изучать родной язык, по крайней мере, подстраиваясь под существующие требования.

Реформа алфавита и графики – такая акция, которая никогда не принимается единодушно, и к этому надо относиться с осознанием такого факта. Реформа русской орфографии 1918 года подготавливалась почти 20 лет учеными ранга Академии наук. И мало кому известно, что за пределами СССР эта реформа была прннята не всеми – такие писатели, как Б.Зайцев и И.Шмелев, не последние имена в русской литературе, продолжали печатать книги с «ятями» и «ерами», запрещать-то было некому, это у нас Дмитрий Сергеевич Лихачев за свой доклад в защиту старой орфографии угодил на Соловки и едва не остался там навеки. Мне лично понятно, почему на стороне прежней хантыйской графики выступают журналисты и те, кто близок к ним профессионально. Во-первых – чрезвычайно устойчивые навыки привычного за десятки лет письма, во-вторых – доступность набора текста без сложных знаков, в-третьих – именно журналисты как никто, куда больше чем педагоги, читают на родном языке, даже если это газетная верстка или издательская корректура. Кстати, такое же положение дел у других народов: чукотские журналисты, прекрасно владеющие языком и письмом, до сих пор не принимают букву Л с хвостом, предложенную педагогами, потому что другого звука, кроме глухого л, похожего на хантыйский, в чукотском языке нет. В 1958 году в эвенский алфавит были введены буквы ŋ, ѳ и такая же буква с точками вверху, как у ё. Эти буквы появились в федеральном издательстве, а в Магадане и Анадыре долгое время обходились без них – и кто читал по-эвенски (то есть, кто знал эвенский язык) – все понимали. Мы и сейчас переписываемся с коллегами из Якутска и Магадана на эвенском языке без дополнительных знаков – и не жалуемся. Такова реальность письменного языка с 80-летней традицией, а если брать издания Православной церкви – то со 160-летней традицией. То, что хантыйский язык не превратился в «детский язык», изучаемый  до 4 класса или до 8 класса, и его судьба небезразлична людям всех возрастов, это большой плюс для языковой ситуации, значит, язык сохраняется во всех возрастных и профессиональных группах населения.

У подавляющего большинства активных реформаторов или контрреформаторов письменности на любом языке есть одна общая черта – любыми средствами использовать административный ресурс, как угодно получить поддержку на уровне местных законодательных актов или влиятельных лиц – депутатов, министров, их помощников – которая благосовляла бы их инициативу и непременно запрещала бы то, что предлагают конкуренты. Так делал эвен В.Д. Лебедев, писатель, обивавший министерские пороги в 1980-е годы, так делает его земляк В.А. Кейметинов, а скромный министерский чиновник В.М. Санги все решал для своего нивхского народа самолично. Он разработал для себя алфавит на восточносахалинском диалекте, пописал на нем немного с ошибками и заглох на Сахалине, он теперь там вождь какого-то племени. Не получилось из него ни Фенимора Купера, ни Майн Рида. Японцы предлагали ему издать собрание его сочинений на нивхском языке хоть в 15 томах – таковых томов не нашлось. Кстати, алфавит В.Н. Соловар имел минимальную поддержку со стороны административного ресурса, при том, что он имел наибольшую степень апробации в учебных заведениях от начальных школ до Югорского университета. И это не только личные качества ученого, это уверенность в правоте и знание того, где и как решится судьба письменности.

Мое рассуждение может показаться странным – но мы в России сейчас совсем не так бедны, чтобы стремиться к алфавитному единомыслию для языков народов с двумя десятками тысяч говорящих, среди которых пять поколений получили образование. Нам по средствам выпускать экспериментальные учебники на разных алфавитах для одного и того же диалекта – пусть опыт педагогов решает, какой выбор сделать, а он оказывается в пользу учебников В.Н. Соловар. Мы можем позволить себе печатать художественную литературу на хантыйском языке на том алфавите, который поддерживается автором книги – пусть читатели решают, легко им читать эту графику или трудно. Можно попросить лингвистов разработать не один, свой любимый, и единственный, а 4-5 вариантов алфавита и графики и вынести их на широкое обсуждение – и тогда победителем окажется не тот, кто первым прибежал к депутату или кто выше забрался в поисках поддержки, а тот, кто сумел решить такую задачу.

Обратимся к письму Н.А.Лысковой. Из него узнаем, что алфавит В.Н.Соловар не подошел в Салехарде. Простите, но там же другой диалект – шурышкарский, другая языковая ситуация, другая история письменности, там журналистов не лихорадило 25 лет – их ответ понятен, не понравилось – и не надо. Как пишет Н.А.Лыскова, жители поселка Теги отказались от нового алфавита – можно себе представить, как это делается, собирается сход старших или совет старейшин, учившихся в школе в 40-е -50-е годы прошлого века – и они голосуют за то, чему их учили. Молодых учителей с переподготовкой и молодежь у нас никто не спрашивает.

Дальше в письме Н.А.Лысковой начинаются шедевры, которые дают основание для выставления ее на позор и размышлений о более решительных мерах. Читаем: «…хантыйским языком занимаются три доктора филологических наук: В.Н.Соловар, Н.Б.Кошкарева и А.А.Бурыкин. А.А.Бурыкин – исследователь эвенского языка. В 1988 году он случайно написал «Библиографию работ по языку, фольклору и этнографии ханты»…».  Тут начинается искуснейшая ложь, намного превосходящая в виртуозности все лингвистические знания Нины Алексеевны. А.А.Бурыкин, как известно, доктор филологических наук и доктор исторических наук (простите за неизбежные уточнения). Далее, он не «исследователь эвенского языка», а специалист по теории языка, по каковой специальности получил степень доктора, по русскому языкознанию и по алтайскому языкознанию, да, и при этом может говорить на пяти эвенских диалектах и понимает все эвенкийские диалекты. А еще он составил русско-чукотско-английский словарь, перевел с чукотского языка чукотские загадки, переводил на английский язык хантыйские загадки, изданные Е.А.Немысовой, переводил на английский стихи М.Вагатовой, переводил на английский стихи с эвенского, эвенкийского, нанайского, чукотского – с подлинников. Потом он «случайно» доработал библиографию по хантыйскому языку вместе с В.Н.Соловар, и она вышла в сборнике «Вопросы уралистики» в 2009 году. Если Н.А.Лыскова об этом не знала – то что она тут вообще делает, какой же она специалист, если знала – зачем говорит неправду?

Моя докторская диссертация «Язык малочисленного народа в его письменной форме», защищенная в 2001 году и изданная в виде книги в 2004 году, написана на материале многодиалектного эвенского языка, но опыт анализа этого письменного языка и его графики полезен для всех языков народов России – везде, в сущности, одни и те же проблемы. И если бы только буквотворчество… Тема диссертации была выбрана не случайно – я являюсь непосредственным учеником  профессора Веры Федоровны Ивановой (1920-2001), крупнейшего специалиста по теории письма и теории русской графики и орфографии. Теория письма – это отдельная наука, чтобы ее освоить, мало просто быть языковедом или знать фонетику, и теория письменного языка, к которой относятся проблемы изменений графики – тоже  отдельная область уже в социолингвистике, и в этой сфере тоже надо что-то знать.  Честное слово, уже надоело – «носители языка» с бешеной амбицией путают звуки с фонемами, знаки с буквами, графику с орфографией, и потом такая ахинея поддерживается кем-то наверху – тут сейчас я имею в виду не Югру, а Якутию. За примерами далеко ходить не надо – у Н.А.Лысковой читаем: «А.А.Бурыкин пропускает в печать «Словарь», в котором смешиваются признаки графики, орфоэпии и орфографии». Во-первых, это невозможно. Во-вторых, ни у одного из языков КМНС вообще нет орфографии, то есть системы правил, нормирующей выбор между формами типа корова и карова. Использование разных вариантов графики, то есть норм обозначения фонем на письме и правил чтения, к орфографии не относится. Еще один перл – «латинскую букву Ii исключить из алфавита, она имеет место в латинизированной транскрипции». Вообще-то эта буква есть во многих языках с  кириллицей, чем ханты хуже хакасов, казахов и других народов? Далее: «Известно, что В.Штейниц сформулировал фонемный принцип хантыйской графики и орфографии (с.5-75- неведомо какого издания – А.Б.). Авторы новой графики провозглашают фонематический принцип, чтобы оправдать искаженное фонетическое транскрибирование хантыйского текста». Тут нелепица на нелепице. Во-первых, фонемный и фонематический принцип графики – это одно и то же, и это знать надо, особенно доктору. Во-вторых, фонематическая графика никогда не может дать «искаженное фонетическое транскрибирование», тем более что алфавит В.Н.Соловар опирается на результаты исследований звукового строя казымского диалекта, проведенные Г.Г.Куркиной и Л.А.Верте. Коллеги, за такое невежество в теории письма выгоняют с первого курса.

Обратите внимание, в письме Н.А.Лысковой аргументов нет – одни  декларации. Я бы мог найти какие-то научные аргументы в их пользу – но не буду, не в моих правилах помогать людям, отметившимся откровенно хамским отношением ко мне. Кстати, чтобы все знали – учебник хантыйского языка для педучилищ 1988 года, о котором идет речь, был подготовлен коллективом из пяти авторов, получил две отрицательных рецензии ведущих специалистов, и вышел в  свет после издательской переработки, длившейся почти год. Эту переработку осуществили издательский редактор Тамара Прокина и.. ваш слуга покорный, А.А.Бурыкин, и мне пришлось не только переписывать некоторые формулировки, но и писать практические задания, а Тамара Яковлевна привела в должный вид все таблицы по морфологии и нормализовала написания примеров. Была исправлена и часть по синтаксису, написанная Н.А.Лысковой. Помнится, там был пример с таким переводом «– Ты ляжешь спать. Потом встанешь и приходи ко мне. – Поняла (я это), приду». В редакции долго смеялись – над тем, что рода в хантыйском языке нет, а  вы что подумали? (могу указать место, где этот пример заменен). Самое пикантное – после издания этого учебника Н.А.Лыскова защитила в 1998 г. докторскую диссертацию, в которой был использован не авторский текст учебника, а текст, исправленный редакторами. Остается пожалеть, что я  не известил об этом диссертационный совет в Йошкар-Оле, где защищалась эта работа.

Обо мне Нина Алексеевна высказалась еще раз: «Неужели исследователь эвенского языка А.А.Бурыкин тоже занимается бесконечными новшествами? Или эвенский малочисленный этнос не позволяет ломать свою письменность». К сведению читателей – я, то есть А.А.Бурыкин, за 40 лет работы с эвенским языком не только вообще не предложил ничего нового для эвенской графики, но и решительнее многих эвенов отстаиваю то, что сделали предшественники в далеком 1958 году. Для меня любой алфавит неприкосновенен. Есть такой у эвенов – надо пользоваться такими и никаким другим. Фраза Н.А.Лысковой «…эвенский малочисленный этнос не позволяет ломать свою письменность» гениальна по точности – да, эвенский малочисленный этнос в Магадане, Охотске, на Чукотке, на Камчатке и почти по всей Якутии, с А.А.Бурыкиным в своих рядах не позволяет ломать свою письменность группе из двух-трех пенсионеров, навязывающих эвенам якутский алфавит и стимулирующих тем самым их переход на якутский язык.

Н.А.Лыскова пишет: «Графика, предложенная д.ф.н. В.Н. Соловар, не способствует национальной идентичности малочисленного хантыйского этноса. Пора поставить под сомнение деятельность Обско-угорского института прикладных исследований и разработок. Нет гарантии в том, что новая графика новосибирских синтаксистов «постучится» в Отдел мансийской филологии».

Потрясает логика. Во-первых, как раз хантыйская графика В.Н.Соловар с ее дополнительными знаками в максимальной мере способствует национальной идентичности хантыйского языка и хантыйского этноса, выделяя этот язык из общей массы языков КМНС. Известно. что во многих письменностях дополнительные знаки превращаются в национально-культурные символы – так обстоит дело с польским, чешским, словацким,  венгерским, румынским, португальским, датским языками, обычно с языками, получившими письменность в последние 500 лет. Так что тут все наоборот – из 50-летнего опыта известно, что графика на кириллической основе с минимальным числом дополнительных знаков способствует русско-хантыйской языковой интерференции – сначала в письме, потом и в языке.  Да, новая графика уже давно «постучалась» в отдел мансийской филологии и манси считают буквы для долгих гласных особыми единицами алфавита – но поскольку такое решение принимала не В.Н.Соловар. а сама Евдокия Ивановна Ромбандеева, это остается вне критики. Хочется спросить, так вы «За», Нина Алексеевна, или «против» того, чтобы обозначать долготу в мансийском?

Отвлечемся на другой пассаж: «Вся «смута» с хантыйской письменностью началась с 1989 года. Полагаю, всё это происходит неспроста. С 90-х гг. ХХ в. Западная Европа «заболела» идеями глобализации. На гранты американского миллиардера Ж. Сороса работают учёные Новосибирского государственного университета. Вряд ли гранты являются бескорыстными?! Нагнетается русофобия. Всё ли благополучно в контактах с венграми и финнами?! Помнится, как однажды В.Н. Соловар пожаловалась, что её ругают в Новосибирске за то, что не внедряется новая графика хантыйского языка. Следовательно, В.Н. Соловар выполняет чужую волю. А как быть с патриотизмом?!».

Во-первых, есть явления, где глобализация однозначно побеждает. В числе ее проявлений – достижения цивилизации от огня до новейших информационных технологий, среди которых важнейшее  место занимает парная семья. Во-вторых, грантов Джорджа Сороса уже почти 20 лет как нет ни у кого в России – это опять же ложь автора письма. «Нагнетается русофобия» – ай, как неосторожно! На волне другой русофобии, рубежа 1970 – начала 1980-х годов, когда осуществлялась «коренизация» Факультета народов Крайнего Севера тогда еще ЛГПИ им. Герцена, Нина Алексеевна вместе с другими получила и место в  аспирантуре, и внеочередную квартиру в Ленинграде, и право на карьеру. Вот это была русофобия так русофобия – жаль мало кто помнит. У «коренных» глаза огнем сверкали – и так ведь и выжили из РГПУ всех совместителей с петебургским университетским образованием. Как сказал один поэт-переводчик, иногда сам что-то пишущий:

Удивляется народ,
Ищет много лет подход
К этой кухни механизму -
Разобраться не дает
Призма протекционизма.

Вот эти бесконечные вопросы и указания – а что «они», эти петербуржцы, москвичи, новосибирцы – знают о «наших» языках, не только вводят в заблуждение представителей администрации, руководителей ведомственных структур, представителей аборигенных ассоциаций, не только портят жизнь мне, Н.Б.Кошкаревой, нашей коллеге Ольге Казакевич из Москвы, свободно владеющей селькупским, ненецким и другими языками Западной Сибири, но и активно отвращают молодых специалистов от мысли идти в лингвистическое сибиреведение на смену старшим коллегам. Ведь это серьезная угроза, друзья мои, вот где чистой воды русофобия. К слову, я тут ни при чем, я себя русским не считаю, а второй родной язык у меня английский, и я владею им лучше, чем владеет своими родными языками большая половина северных русофобов.

В контактах с нашими венгерскими и финскими коллегами у нас все благополучно. Европа стала совсем «нашей» по менталитету. В 1960-е годы директора институтов и ректора с деканами считали за честь сманить специалиста из соседнего института или вуза. Сейчас – ни за что: ведут круговую оборону от «посторонних» и отстреливаются до последнего. То же самое в Будапеште, Таллинне, Тарту, Хельсинки. Как только коллеги начинают понимать, что чей-то уровень превосходит их собственный – тут же теряют интерес, относятся равнодушно и даже публиковаться не предлагают...

Если специалисты из Новосибирска и ругали В.Н.Соловар за промедление с новой графикой хантыйского языка – так только из-за того, что в Новосибирске понимают важность судьбы более чем 20-тысячного народа и его языка – и для науки, и для государства, в то время как в других учреждениях и в Москве и в Петербурге считается высокопрестижным заниматься языками, на которых остались единицы говорящих, и которые по большому счету мало кому нужны, потому что неплохо исследованы предшественниками. И вообще кого и можно обвинять в русофобии, так только не Валентину Николаевну.

И уж непонятно, почему «пора поставить под сомнение» деятельность ОУИПИИР, института с 25-летней историей, все эти годы успешно работающего на уровне соответствующих институтов РАН – Ннна Алексеевна, вы что, в этот институт в  директора захотели? Как говорит герой фильма «Белое солнце пустыни», это вряд ли… У нас до сих пор вспоминают, как Н.А.Лыскова хотела стать завкафедрой финно-угорской филологии Санкт-Петербургского университета. Такого театра там никогда не было, и больше не будет.

Компьютер подсчитал, в титулатуре Н.А.Лысковой – аж 438 знаков. Как говорится в известном романе Лермонтова – где нам дуракам чай пить… 112 публикаций в Библиографии, вышедшей в 2009 году – современный ассистентский уровень, что знают и коллеги, и кадровики. А вот какие у нее показатели в системе РИНЦ, то есть Российского индекса научного цитирования, определяющей авторитет ученого независимо от специальности? Как будто бы довольно жалкие, эмэнэсовского формата, в общем – мизерные. Что у нашей героини в активе – ни школьных учебников, ни фольклорных записей, ни переводов литературных текстов. Одни несвежие знания из истории изучения хантыйского языка со студенческой скамьи, голословные или лживые обвинения в адрес ученых, прописные истины, часть из которых таковыми не является – в  смысле истинами не является. Так что если следовать личным пожеланиям Н.А.Лысковой – это вовсе не вернуться на круги слова. Это означает – вернуться в никуда. Как раз в махровый русофобский произвол, в процветание серости и в худшие времена для хантыйского языка, которые мы все уже пережили.
      
Алексей Алексеевич Бурыкин,
доктор филологических наук, доктор исторических наук


Казымские ханты за науку и новый алфавит


Мнение автора публикации может не сопадать с менением редакции сайта. 





Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

 
 
Яндекс.Метрика